Неточные совпадения
Отчего по ночам, не надеясь на Захара и Анисью, она просиживала у его постели, не спуская с него глаз, до
ранней обедни, а потом, накинув салоп и написав крупными буквами на бумажке: «Илья», бежала в
церковь, подавала бумажку в алтарь, помянуть за здравие, потом отходила в угол, бросалась на колени и долго лежала, припав головой к полу, потом поспешно шла на рынок и с боязнью возвращалась домой, взглядывала в дверь и шепотом спрашивала у Анисьи...
В промежутке между
ранней и поздней обедней Нехлюдов вышел из
церкви. Народ расступался перед ним и кланялся. Кто узнавал его, кто спрашивал: «чей это?» На паперти он остановился. Нищие обступили его, он роздал ту мелочь, которая была в кошельке, и спустился со ступеней крыльца.
Особенно благодаря тому, что Русская
Церковь отстаивала
ранний католицизм в борьбе с его врагами — папизмом и протестантизмом, а также благодаря тому, что она не отрицала разум, как это делала Римская
Церковь, и не допускала при этом возможности появления заблуждений, которые могут отсюда возникать, как это происходит в протестантизме — она единственная способна стать посредником, что, впрочем, должно быть сделано единственной основой науки в России — и самими русскими».
Стояла я в
церкви у
ранней обедни, а в алтаре и ходят двое, как туманы, видно сквозь них всё, светлые, светлые, и крылья до полу, кружевные, кисейные.
Сверх ожидания, отец принял это решение без особенных возражений. Его соблазняло, что при заболотской
церкви состоят три попа и два дьякона, что там каждый день служат обедню, а в праздничные дни даже две,
раннюю и позднюю, из которых последнюю — соборне.
Бывало две обедни:
ранняя в кладбищенской
церкви, поздняя — в сельской, которую крестьяне называли собором.
Колокольный звон к
ранней обедне не разбудил Лаврецкого — он не смыкал глаз всю ночь, — но напомнил ему другое воскресенье, когда он, по желанию Лизы, ходил в
церковь.
Иван Александрович и отец Иосиф встретились, как встречаются люди, ожидавшие встречи, и действительно, ежедневно летом,
ранним утром, кроме праздничных дней, когда была служба в
церкви, они совершали утреннюю прогулку, проводя час-другой в задушевной беседе.
И пошел я к
ранней обедне, помолился, вынул за себя часточку и, выходя из
церкви, вижу, что на стене Страшный суд нарисован и там в углу дьявола в геенне ангелы цепью бьют.
Она ему всякий день синенькую, а меня всякий день к
ранней обедне посылает в
церковь Иоанну Воинственнику молебен о сбежавшей рабе служить…
Каждый праздник служащие обязаны были ходить к
ранней обедне и становиться в
церкви так, чтобы их всех видел хозяин.
День держался яркий, с небольшим морозом. Езда на улицах, по случаю праздника, началась с
раннего утра. В четверть часа докатил Палтусов до
церкви „Успенья на Могильцах“. В этом приходе значился дом гвардии корнета Евграфа Павловича Куломзова.
Стрельцы мои называли меня своим атаманом: это имя льстило мне некоторое время, но, узнав, что есть имя выше этого, я хотел быть тем, чем выше не бывают на земле. Наслышась о золотых главах московских
церквей, о белокаменных палатах престольного города, я требовал, чтобы меня свезли туда, а когда мне в этом отказали, сказал: „Дайте мне вырасти; я заполоню Москву и сяду в ней набольшим; тогда велю казнить всех вас!..” Так-то своевольная душа моя с
ранних лет просилась на беды!
За Анной Михайловной многие приударяли самым серьезным образом, и, наконец, один статский советник предлагал ей свою руку и сердце. Анна Михайловна ко всем этим исканиям оставалась совершенно равнодушною. Она до сих пор очень хороша и ведет жизнь совершенно уединенную. Ее можно видеть только в магазине или во Владимирской
церкви за
раннею обеднею.
Начнем с самого
раннего утра, когда весь Петербург пахнет горячими, только что выпеченными хлебами и наполнен старухами в изодранных платьях и салопах, совершающими свои наезды на
церкви и на сострадательных прохожих.
Эта
церковь была знакома ему с
раннего детства; когда-то покойная мать приносила его сюда приобщать, когда-то он пел на клиросе с мальчиками; ему так памятны каждый уголок, каждая икона.
Ранним утром того же 17-го февраля 1478 года, в монастыре Соловецком, недалеко от
церкви, стоял у могильного холма коленопреклоненный юноша, в одежде чернеца и усердно молился.
Ранним утром того же 17 февраля 1478 года в монастыре Соловецком, недалеко от
церкви, стоял у могильного холма коленопреклоненный юноша в одежде чернеца и усердно молился.
На другое утро мы были разбужены мерными ударами колокола из ближайшей
церкви, где оканчивалась, по всем вероятиям,
ранняя обедня.
По субботам Пустовалов и она ходили ко всенощной, в праздники к
ранней обедне и, возвращаясь из
церкви, шли рядышком, с умиленными лицами, от обоих хорошо пахло, и ее шелковое платье приятно шумело; а дома пили чай со сдобным хлебом и с разными вареньями, потом кушали пирог.
Тут, судари мои, мы уж квартального с собою лгать подрядили: тот всякий день приходит и врет, что ищут да не находят. Марфа Андревна ему всякий день синенькую, а меня всякий день к
ранней обедне посылают, в
церковь Иоанну Воинственнику молебен о сбежавшей рабе служить…
Она представила себе снег у крыльца, сани, темное небо, толпу в
церкви и запах можжевельника, и ей стало жутко, но она все-таки решила, что тотчас же встанет и поедет к
ранней обедне. И пока она грелась в постели и боролась со сном, который, как нарочно, бывает удивительно сладок, когда не велят спать, и пока ей мерещился то громадный сад на горе, то гущинский дом, ее все время беспокоила мысль, что ей надо сию минуту вставать и ехать в
церковь.
— Теперь уже порядок известный: спеши скорее с банщиками первый пар в бани спаривать; а потом беги к
церкви, отстой и помолись за
раннею, и потом, наконец, иди опять куда хочешь.
Сквозь чуткий и тонкий сон самых
ранних детских воспоминаний я вижу тощую, сгорбленную фигуру, которая на правом клиросе нашей маленькой деревянной заводской
церкви каждое воскресенье читала совершенно непонятным бормотком и пела дребезжавшим, старческим голосом.
В тихие безветренные утра,
ранней весной или осенью, со стороны города приносился звон
церквей и мягкий гул езды, а в остальное время было тихо — тише, чем в самой деревне, где лают собаки, поют петухи и кричат дети.
Но как нет правил без исключения, то и тут, в этой тягостной полосе моих
ранних воспоминаний, есть одно исключение, с которым для меня соединяется самое светлое воспоминание о небольшом и, конечно, неважном, но, по моему мнению, в высшей степени замечательном и оригинальном происшествии, бросающем мягкий и теплый луч света на меркнущую в людской памяти личность благодушнейшего иерарха русской
церкви, покойного митрополита Киевского Филарета Амфитеатрова.
[Если Андрей Николаевич приходил в
церковь Пантелеймона перед начатием
ранней обедни и видел, что священник готовится начинать литургию один, без диакона, которого Муравьев уже знал за человека ленивого к молитве, то Андрей Николаевич тотчас же просил батюшку «подождать», а за диаконом посылал сторожа с приказанием «поднять его с постели».
Ранним утром, когда тени от домов лежали еще через всю улицу, он шел в
церковь, хрустя тонким ночным ледком, и по мере того, как он подвигался вперед мимо сонных домов, вокруг него вырастали такие же темные фигуры людей, ежившихся от утреннего холодка.